makekaresus (makekaresus) wrote in anticlericalism,
makekaresus
makekaresus
anticlericalism

Специально для антиклерикалов о новом "начальстве"... написано неизвестным еще в январе)

Фигура 16-го патриарха... Репрезентировать не с точки зрения идеализаций, которыми скоротечно обволакивается столь высокий, но и без грубой ругани, что обычно расценивают как проявление обиды на бывшего работодателя. Короче, трезвый, «человекоподобный» портрет, без сакрализаций и инсинуаций. Предваряя дескрипцию, поясню, что в большинстве случаев представители иерархии в любой церкви или религии, подобны высокопоставленным государственным служащим, - «от корня» люди системы, «духовные бюрократы». Например, ранняя история христианства лишь подтверждает типично административный перекос в епископском («надзирающем») служении. В том же Православии проникновенным почитанием отличались в основном не «институциональные» (должностные) фигуры, а случайные «харизматики» (те же старцы), не связывающие свой подвиг с клерикальным статусом. Сколько бы ни говорилось об «ответственном и духовном архипастырском служении», сколько бы не было истрачено человеко-часов на аскетично-ригористичное савваитское (РПЦ придерживается самого строгого устава в Православии, не делая границ между мирянами и монашествующими) богослужение, в конечном счете вы всегда будете иметь дело (это если вам вообще представиться столь счастливый случай) с «спиритуальным администратором», клир-менеджером. Эти простецкие вещи нужно помнить при оценке любых высших чинов, хотя и существуют редчайшие исключения. Сам нынешний патриарх, при всей своей амбициозности и одаренности (которая удачно для него контрастирует на фоне весьма скудного на умы «личного состава»), детально разбивается на предсказуемые компоненты неофициальной церковной эстетики. Он отрабатывает старый дореволюционный типаж «ученого монашества» (напомню, в Синодальную эпоху в РПЦ будущие архиереи поднимались по стандартизированной карьерной лестнице: семинария – академия – постриг – инспекторство – ректорство – викариат – епископство – перемещение по наградным кафедрам; причем эта клерикальная система оставалась незыблемой как закаменевшая догма; сейчас же она функционирует с осовремененным компартийным «непотистским» оттенком; естественно, о глубинном монашеском призвании здесь и речи не было, но существовал тщеславный расчет «мантийного администратора»: «послужить Церкви Божьей»). Это были средние богословы (чаще всего, с пухлыми магистерскими за плечами), по статусу тесно взаимодействующие с государством (будучи сами подчиненными министерству и госаппаратному Синоду), жесткие приверженцы централизма власти как на уровне епархии, так и монархии, сухие следователи публичного ритуализма или официальной театральности. Все это очень сходно с ситуацией сегодняшнего первоиерарха с учетом теперешних стандартов медийности, политкорректности, «демократичности».

Перечислим соответствия качеств… Образован (а если в сравнении с его почтенными братьями, то «еще как», зато некоторым дореволюционным представителям явно проигрывает), владеет несколькими языками (учитывая, что до 17 года требовалось знание древнегреческого и латыни, современных языков, явные параллели), достаточно поверхностный теолог (но с большими претензиями, выплывающими клишированными словоформами из проповедей и текстов), но по должности «кладезь» исторических фактов (вот бы кто мог пролить свет на кучу церковных несообразностей 80 – 90 гг. в РПЦ, но разве кто-то выставляет себя в этом не лучшем свете?). Часто говорят об ораторской одаренности: да, к сожалению, зычный голос и правильное построение речи (если внимательно присмотреться, там есть и специфические штуковины, - ассимилировано удаленные «г» в «когда, тогда…», раскатистые «а-э» а момент тематических пауз, что, оказывается, привносит, наоборот, положительный эффект в восприятие спича), даже особая риторская «наглость» (иногда даже предательски привлекала его озабоченность «имущественным расслоением общества», но это временное замешательство откликалось впоследствии дружной ухмылкой при осознании действительности), которые затеняют откровенную моноидейность и одномерность тематики его слов: возрождение ПЦ, распространение ее влияния в обществе, религиозное образование (все изреченное абсолютно из одинаковых категорий и абстракций, которые обывателем все равно воспринимаются как в первый раз). Основной посыл; дескать, мы вам еще покажем и вернемся с шумом – с Законом Божьим за школьными партами и православно-патриотической агитацией в университетах, с пресловутым «административным ресурсом». В общем, это вам не книжный оратор, а продвинутый спичмейкер с десятком другим отточенных речей, сдобренных прецедентами из богатой на события жизни. О позитивном свойстве: детально знает богослужебный устав (верующим особенно симпатично чтение Великого канона), в этом смысле оптимального предстоятеля трудно найти, да и вряд ли кому-то уступит по степени церковности. Все неофициальные обвинения в его адрес (экуменизм, реформаторство) со стороны завистливых собратьев беспочвенны, так как основаны на радикализации некоторых его «слабостей» - пообщаться по долгу службы с прелатами иных конфессий (скромно и незаметно продолжая тем самым действительно «экуменическую» традицию Никодима Ленинградского) или разнообразить службы чтением Писания на русском языке, произнесением вслух анафоральных молитв во время литургии. Странно, эти и им подобные позитивные аспекты рассматриваются нашим «старообрядствующим» людом как симптомы падения, печать еретичества. Думаю, скоро все об этом дружно забудут в порыве верноподданнических чувств или их «попросят» так поступить. Могу вам ответствовать, патриарх суть предельный консерватор, но осовремененной политкорректной обертке, позволяющей у «внешних» прослыть не мракобесом, и у «внутренних» не считаться вероотступником. В целом в своих негативностях он опять же олицетворяет как яркий деятель всю болезненность системы. И черты напоминают в нем византийского элитаристского иерарха, не удаляющегося за пределы императорского дворца, представителя клерикального истеблишмента средневековых «ромеев» со знакомыми многим историкам характеристиками.

А теперь о жареном. Помните только «человек системы»: о любом из архиереев можно сказать что-то подобное, но без такого величественного масштаба и амбициозности. Пройдемся по главным пунктам. Крупный собственник и бизнесмен, друг олигархов, самый богатый человек РПЦ, о чем при этом говорят совершенно безапелляционно (например, проплаченные статьи, этакий «черный церковный пиар» от господина С. Бычкова и «МК» до сих пор разыгрывает старую карту «сигаретного барона» из 90-х годов; ничего удивительного, если сейчас на чиновников трудно и небезопасно что-то накопать, а тут такая всероссийски значимая фигура), но рядовой люд и без доказательств нечто неосознанно чувствуют (тем паче «народная» молва несет о пухлых конвертиках от миллиардеров-соотечественников, заводиках в Архангельске, непрофильной деятельности ОВЦС). «Стукач», «гэбэшник» со стажем – любопытная тема, которая всплыла в начале 90-х инициативой тогдашней свободной прессы, вызвала здоровый ажиотаж в церковных кругах (например, даже такой ярчайший оппортунист как Кураев призывал к покаянию клириков за временную слабость услужливости безбожному государству, но, вероятно, дело молодости), но быстро отошла и стала достоянием узкоспециализированных историков: сейчас Возрождающая Церковь игнорирует тот момент, что большая часть старейших и авторитетнейших представителей духовенства связана с грехом доносительства. Не говоря уже о том, что ОВЦС изначально был создан силами ГПУ. «Патриот», приверженец теснейших церковно-государственных взаимоотношений, «властный конъюнктурщик», - трудно найти церковного человека, столь заинтересованного в экономических и политических вопросах, столь амбициозного желателя «властных полномочий». И по списку: ценитель очень дорогих тачек, любитель архиерейских сакральных побрякушек, шикарных застолий с дежурными нескольким рюмками; ну и скажите, чем отличен от любого в пространственно-временном континууме иерарха, тем более в российской действительности архиереи привыкли к шикарной жизни. Короче реестр и дальше можно продолжать: за эти годы было накоплено много поклепа на одного человека, причем смутного и бездоказательного. Патриарх все-таки остался с незапятнанной репутацией, подозрение в нечистоте которой вскоре исчезнут под воздействием сакрализующего статуса предстоятеля. Алексей вон тоже не сразу получил звание «молитвенника и старца».

Самый большой грех в РПЦ – это не самоубийство, симония, гомосексуализм, а «вынесение сора из избы», опубликование организационных тайн и нестроений, остальные вещи здесь сравнительно терпимы, если опять же они не выйдут на улицу и станут достоянием широкой общественности. Так духовенство РПЦ поставило себя в сложную ситуацию крайнего парадокса; нужно поддерживать чистый статус Церкви, которую они ассоциируют с собой, при этом давая себе существенные послабления, моральный карт-бланш – подобным образом вся жизнь проходит в театрализованной публичности и расслабленной интимности. Вот это бесит в современной Церкви. Патриарх авторитарным вызовом дает понять всем «Я и есть Церковь» и с этим людовикской тезой ничего невозможно поделать; так как критику со стороны не принимают, а изобличение изнутри наказывают молчаливым игнорированием, имплицитным анафематствованием. Как можно критиковать высшего иерарха, если это критика заранее считается дискредитацией самой организации; поэтому здесь доминируют недоговоренности, тройные стандарты, откровенное вранье – единственный инструмент, который поддерживает столь хрупкий баланс. Поэтому современное нелицеприятное наследие, переданное в руки нынешнего патриарха, - коммерциализация Церкви, конформистская политизация духовенства, «гомосексуализация» монашества, фундаментализм образования, - требующая жестких, как раз централистски авторитарных, решений со стороны сильного иерарха, останется не тронутым, не измененным. Будет надета управленческая маска Алексея и поддержан благолепный курс «возрожденческого застоя», пока еще сильна внутрицерковная оппозиция (кстати, если бы прошли общеприходские выборы на подобие демократических государственных, перевес вряд ли был таким явным). Запомните, «византиец», «ученое монашество», «госаппартчик», и старое феодальное наследие, когда иерарх рассматривал епархию как собственный земельный лен, хозяйственный бенефиций с дешевой челядью – попами-крестьянами…


 
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments